V. I. Dahl’s dictionary and modern associative lexicography

Abstract

Гридина Т. А. Словарь В. И. Даля и современная ассоциативная лексикография 118 from a verb or adjective); gender marked word-formation pairs; verbs of different aspective semantics denoting various kinds of action (one-time action, repeated action, continuous action); correlative oppositions of reflexive and non-reflexive verbs; qualitative adjectives and adverbs; separate functionally specialized, frequent and urgent word forms of different parts of speech, etc. The operational essence of such a dictionary representation fully corresponds to the models of “cluster” and chain connection of words in their pre-speech readiness, indicating potential ways of activating such connections in the associative-verbal network. Explication of such potential “routes” based on specially oriented associative experiments is one of the prospects of modern associative lexicography. The practical outcome of the comparative analysis of Dahl’s explanatory dictionary as a unique source for studying national mentality and modern associative dictionaries is connected with the prospect of developing of the functional model of teaching Russian (including Russian as a foreign language). K e y w o r d s : associative lexicography; associative-verbal network; models of compiling explanatory dictionaries Д л я ц и т и р о в а н и я : Гридина, Т. А. Словарь В. И. Даля и современная ассоциативная лексикография / Т. А. Гридина // Филологический класс. – 2021. – Т. 26, No 4. – С. 117–126. – DOI: 10.51762/1FK2021-26-04-10. F o r c i t a t i o n : Gridina, T. A. (2021). V. I. Dahl’s Dictionary and Modern Associative Lexicography. In Philological Class. Vol. 26. No. 4, pp. 117–126. DOI: 10.51762/1FK-2021-26-04-10. Предварительные замечания Лексикографическая практика (практика составления словарей, прежде всего, толковых) имеет давние корни и множество направлений, в рамках которых выработаны основные принципы описания лексических единиц, отражающих специфику данного языка. В настоящее время лексикография, оставаясь одним из главных способов обобщения и систематизации языкового материала, переходит на принципиально новый, концептуальный уровень его интерпретации, тем самым «...обретая методологическое содержание. Лексикография <...> все чаще трактуется как особое видение языка, обусловленное специфическими задачами, которые хотя и имеют прикладной характер, но видение, которое они задают, позволяет исследователям выявить в объекте (лексике) новые и весьма важные стороны. Подобным образом прикладные идеи приобретают методологический смысл и в других сферах лингвистики, скажем, видение русского языка как предмета обучения русскому языку как иностранному или как объекта машинного перевода ставит задачу практиконаправленного упрощения модели русского языка, но результаты такого рода упрощения проецируются в саму языковую действительность как онтологическое его свой ство...» [Голев 2015: 38]. К сказанному можно добавить, что акцент в представлении словарных материалов смещается в современной полипарадигмальной лингвистике в сторону выявления самих механизмов, лежащих в основе речевой деятельности. В этом отношении показательны ассоциативные словари, предоставляющие материал для изучения скрытых от наблюдения речемыслительных процессов, лежащих в основе присвоения и использования конкретного языка его носителями. Принципы ассоциативной лексикографии Ассоциативная лексикография, возникшая в недрах психологии и психолингвистики, развивается в широком вариативном диапазоне исследования речевой деятельности и языкового сознания, что обеспечивает перспективу анализа самых разных языковых и речевых феноменов в свете их психологической реальности (см. [Гридина, Коновалова 2021]): 1) ассоциативные словари основываются на показаниях обыденного языкового сознания, которое отражает, прежде всего, наивную картину мира носителя языка; 2) ассоциативные словари фиксируют как социально отфильтрованные, так и индивидуальные проекции словесных знаков в сознании говорящих, включая зоны собственно значения, личностного смысла и «чувственной ткани» (перцептивных векторов аудиальной, визуальной, кинестетической модальностей восприятия номинируемых объектов); 3) в концепции создания ассоциативных словарей основным является тот постулат, что совокупность реакций, вызываемых вербальным знаком, отражает психологическую реальность значений этих знаков (слов, фразем, грамматических форм и т. п.) в сознании конкретных носителей языка; при этом зоны ядра Gridina T. A. V. I. Dahl’s Dictionary and Modern Associative Lexicography 119 и периферии определяются статистическими показателями частотности предъявляемых реакций, что позволяет говорить как о репрезентативности экспериментальных данных, так и о природе соотношения стереотипизированных и индивидуальных ассоциатов (в том числе в плане проявления творческого потенциала языка, отражающего речевые практики социума и его конкретных представителей); 4) характер связей в ассоциативном поле слова является основой для моделирования особенностей организации ментального лексикона. Одной из версий представления ментального лексикона является модель ассоциативно-вербальной сети как динамического образования, работа которого характеризуется активацией «кустовых» и цепочечных связей слов и словоформ в их предречевой готовности, маркируя особенности ассоциативной грамматики. Ср.: «... ассоциативная грамматика – это не грамматика языка в обычном смысле слова, а грамматика речевой деятельности. Можно говорить и о том, что ассоциативная грамматика – это грамматика намерений, тенденций и готовностей говорящего; в ней нет правил в общем смысле слова, но есть прецеденты и предпочтения» [Караулов 1993: 248–252]; соответственно ментальный лексикон – это лексикализованная ментальная грамматика, задающая возможности порождения разных типов высказываний; 5) ассоциативное поле словастимула организуется по принципу ядра и периферии, отражая разные типы реакций, в числе которых выделяются парадигматические и синтагматические, соответствующие системным отношениям слов в языке; тематические реакции, связанные с личностным, контекстуально ориентированным регистром функционирования и соответственно восприятия слова (включая культурный фон). В отечественной лексикографии самыми известными, репрезентирующими классическую модель создания ассоциативных словарей, являются «Русский ассоциативный словарь» (РАС) под ред. Ю. Н. Караулова [2002] и «Ассоциативный словарь» А. А. Леонтьева [1977], пионера в этой области. Указанные словари основаны на данных свободных ассоциативных экспериментов (САЭ), фиксирующих набор реакций на словесные стимулы с учетом их ядерности или периферийности для носителей русского языка. Совокупность таких реакций образует ассоциативное поле, в котором представлены как стереотипизированные, так и индивидуальные аспекты восприятия вербальных знаков. Для более глубокой дифференциации ассоциативного контекста слова как отражения его субъективной семантики в сознании носителей языка создаются словари с ограничениями, вводимыми в состав стимулов и реакций (например, тематическими), а также возрастными, гендерными и профессиональными ограничениями в выборке респондентов. См., например, «Словарь внешнего человека» [Коротун 2010]; ассоциативные словари, отражающие динамику языкового сознания детей разного возраста: дошкольников, младших школьников и подростков [Лемяскина 2000; Сдобнова 2015; Овчинникова 2000 и др.]; опыт экспериментального словаря, выявляющего ассоциативный потенциал окказиональных детских слов [Гридина 2018]; проект словаря пожилого человека [Бутакова 2021]. Особым направлением ассоциативной лексикографии являются учебные словари (см., например, «Учебный ассоциативный словарь русского языка» [Тарасов, Дронов, Ощепкова 2017], адресованный иностранцам, изучающим русский язык вне языковой среды и призванный эксплицировать ассоциативный диапазон восприятия слова, характерный для носителей определенной национальной лингвокультуры. Словарные статьи распределены в нем по тематическим сферам, к словустимулу (помимо толкования его значения) приводятся ряд наиболее частотных ассоциатов, зафиксированных в РАС, и типовые контексты употребления соответствующего слова). На экспериментальном материале (с применением метода САЭ) построен также «Толковый словарь русского языка глазами детей» [Палкин 2004], в котором представлен ассоциативный контекст и выделены типовые стратегии семантизации общеупотребительных слов русского языка школьниками (11–12 лет) в соотношении с объяснениями значений тех же слов в нормативных толковых словарях. Теоретический выход из словарных данных напрямую зависит от воплощенной в их описании концепции. Изучение корреляций между значениями слов, отраженными в толковых словарях, и асГридина Т. А. Словарь В. И. Даля и современная ассоциативная лексикография 120 социативным контекстом вербальных знаков в сознании конкретных носителей языка составляет актуальное поле разработки функциональных лексикографических моделей, которые соединяли бы фиксацию фактов языка с прогнозом их восприятия и появления в речи. Ассоциативные словари дают представление о разных видах связей между единицами ментального лексикона, актуализируемых в речевой деятельности конкретных индивидуумов. При этом концепция ассоциативных словарей, казалось бы, совершенно отличающаяся от существующих в лексикографической практике способов семантизации слов, не только не опровергает, но и в известной степени оказывается «отзеркаливанием» организации фрагментов языкового континуума, которые представлены в уже освещенных традицией толковых словарях. Такие корреляции обнаруживаются, в частности, между современными ассоциативными словарями и словарем В. И. Даля. Эти корреляции тем показательнее, что сам Даль, описывая назначение своего словаря, формулирует идею запечатления реальной картины функционирования языка в живой народной речи, что, по сути, составляет один из ключевых постулатов ассоциативной лексикографии. Приведем для иллюстрации сказанного пример опи